Путь к себе: через боль, поиски и осознание
Психолог Александр Бобунов. Сочи, Краснодарский край
Родился и вырос я в Сочи — городе, где море встречается с горами, а жизнь будто течёт в особом ритме. Но судьба забрасывала меня в самые разные места: Ростов, Москва, Санкт-Петербург.
Я познал масштаб, скорость и напряжение больших городов и вернулся домой. Потому что только здесь, среди знакомых улиц и морского воздуха, я наконец смог услышать себя.
Моё детство внешне выглядело идеальным: семейные праздники, поездки на дачу, сбор винограда, помощь по участку. Всегда было что надеть и что поесть, обо всех бытовых вещах заботились родители. Но за этой картинкой скрывалась другая реальность — я никогда не чувствовал себя по-настоящему понятым.
Помню эти моменты до сих пор: крики, хлопанье дверями, частое напряжение в доме. Родительская критика и их конфликты создали во мне глубокий страх — страх оказаться снова одиноким и беспомощным, словно один во всей вселенной.
Я научился считывать настроение окружающих, предвосхищать события, лишь бы не испытать это леденящее чувство пустоты. Моя врождённая чувствительность наложилась на эти обстоятельства и превратилась в особый дар. Я начал остро чувствовать людей, замечая то, что другие упускают: интонации, микродвижения, напряжение в голосе, нестыковки между словами и действиями, понимание причин поступков.
Долгое время это только усложняло жизнь — когда видишь слишком много и не знаешь, что с этим делать... становится тяжело.
Я познал масштаб, скорость и напряжение больших городов и вернулся домой. Потому что только здесь, среди знакомых улиц и морского воздуха, я наконец смог услышать себя.
Моё детство внешне выглядело идеальным: семейные праздники, поездки на дачу, сбор винограда, помощь по участку. Всегда было что надеть и что поесть, обо всех бытовых вещах заботились родители. Но за этой картинкой скрывалась другая реальность — я никогда не чувствовал себя по-настоящему понятым.
Помню эти моменты до сих пор: крики, хлопанье дверями, частое напряжение в доме. Родительская критика и их конфликты создали во мне глубокий страх — страх оказаться снова одиноким и беспомощным, словно один во всей вселенной.
Я научился считывать настроение окружающих, предвосхищать события, лишь бы не испытать это леденящее чувство пустоты. Моя врождённая чувствительность наложилась на эти обстоятельства и превратилась в особый дар. Я начал остро чувствовать людей, замечая то, что другие упускают: интонации, микродвижения, напряжение в голосе, нестыковки между словами и действиями, понимание причин поступков.
Долгое время это только усложняло жизнь — когда видишь слишком много и не знаешь, что с этим делать... становится тяжело.
Первые шаги во взрослую жизнь
В 17 лет я поступил в РГУПС в Ростове-на-Дону на энергетический факультет. Математика давалась легко, выбор казался логичным.
Но уже к концу первого курса внутри зародилась тревога: «Не хочу работать с этими машинами, мне нужны люди. Зачем я здесь?» Растерянность и недовольство росли два года, пока я не решился — отчислился и уехал в Москву.
Деньги пришли быстро: я неплохо зарабатывал на трейдинге. Казалось, вот оно — нашёл своё место в жизни! Но через год я восстановился в университете и доучился. Почему? Потому что недовольство жизнью никуда не делось. Это был первый болезненный урок: «успех» и финансовое благополучие не делают меня счастливым.
В 17 лет я поступил в РГУПС в Ростове-на-Дону на энергетический факультет. Математика давалась легко, выбор казался логичным.
Но уже к концу первого курса внутри зародилась тревога: «Не хочу работать с этими машинами, мне нужны люди. Зачем я здесь?» Растерянность и недовольство росли два года, пока я не решился — отчислился и уехал в Москву.
Деньги пришли быстро: я неплохо зарабатывал на трейдинге. Казалось, вот оно — нашёл своё место в жизни! Но через год я восстановился в университете и доучился. Почему? Потому что недовольство жизнью никуда не делось. Это был первый болезненный урок: «успех» и финансовое благополучие не делают меня счастливым.
Падение и пробуждение
Через несколько лет я открыл бизнес с друзьями, взял кредит. Тогда ещё не понимал ни про партнёрство, ни про то, на чём оно держится. Первое время шло хорошо, но потом всё рухнуло.
Миллионные долги в 23 года. Банкротство.
Год юридической и эмоциональной мясорубки. Давление, стыд, бессонница. Разрушенные отношения, потерянный контакт с родителями и друзьями.
И самое тяжёлое — ощущение беспомощности, будто я снова стал тем маленьким мальчиком, который прячется от криков в своей комнате. Я чувствовал себя разбитым, опустошённым, потерянным.
Через несколько лет я открыл бизнес с друзьями, взял кредит. Тогда ещё не понимал ни про партнёрство, ни про то, на чём оно держится. Первое время шло хорошо, но потом всё рухнуло.
Миллионные долги в 23 года. Банкротство.
Год юридической и эмоциональной мясорубки. Давление, стыд, бессонница. Разрушенные отношения, потерянный контакт с родителями и друзьями.
И самое тяжёлое — ощущение беспомощности, будто я снова стал тем маленьким мальчиком, который прячется от криков в своей комнате. Я чувствовал себя разбитым, опустошённым, потерянным.
Я переезжал из города в город, работал в 31 компании — от Краснодара до Петербурга.
Коллеги просили подключаться к переговорам — не потому что я лучше знал скрипты, а потому что чувствовал, что на самом деле движет человеком.
Дорос до коммерческого директора, брал ответственность, давал результат.
Коллеги просили подключаться к переговорам — не потому что я лучше знал скрипты, а потому что чувствовал, что на самом деле движет человеком.
Дорос до коммерческого директора, брал ответственность, давал результат.
Когда собрал свою первую команду из 20 человек, это стало ещё заметнее. Постановка задач давалась легко, но настоящий интерес был глубже — к людям. Я разбирал их страхи, мотивацию, ошибки восприятия. Команда была устойчивой, потому что каждый чувствовал: его действительно понимают.
Но внутри меня росла тревога. Я продолжал жить в ощущении несоответствия — будто играл роли, которые мне не подходят. Я знал, как годами можно жить не своей жизнью и думать: «Ещё немного — и всё срастётся».
Но внутри меня росла тревога. Я продолжал жить в ощущении несоответствия — будто играл роли, которые мне не подходят. Я знал, как годами можно жить не своей жизнью и думать: «Ещё немного — и всё срастётся».
Я начал разбирать себя: свои автоматические выводы, страхи, иллюзии о себе, отношения с деньгами, людьми, способы справляться со стрессом. И постепенно пришло озарение: моя сила — в понимании того, как человек мыслит и почему принимает именно такие решения.
Начало внутренней работы
Пока я пытался строить жизнь вокруг других ролей, тревога и загнанность возвращались снова и снова. После закрытия проекта, где я работал HRBP, решился: год посвятить психологическому консультированию.
Пошёл в личную психотерапию. Первые месяцы были жёсткими. Устроился штатным психологом в реабилитационный центр, но напряжение не отпускало: ложился с тяжестью в душе, спорил с женой, на ребёнка сил не хватало.
Пока я пытался строить жизнь вокруг других ролей, тревога и загнанность возвращались снова и снова. После закрытия проекта, где я работал HRBP, решился: год посвятить психологическому консультированию.
Пошёл в личную психотерапию. Первые месяцы были жёсткими. Устроился штатным психологом в реабилитационный центр, но напряжение не отпускало: ложился с тяжестью в душе, спорил с женой, на ребёнка сил не хватало.
Однажды ночью во сне разбил ногой стекло и сильно порезался. Уволился с реб.центра. Ходил на костылях, обижался на друзей, обесценивал психотерапевта, сомневался, что она вообще может мне помочь. Но что-то внутри подсказывало: продолжай.
Постепенно стало лучше. Я разработал бизнес-план, открыл ИП, начал сотрудничать со Сбером. Каждый день работал над маркетингом. Но потом снова откатился: поверил, что «выздоровел», начал сомневаться в отношениях с женой, возвышался над всеми, бизнес перестал развивать, в семье — нескончаемые ссоры.
Постепенно стало лучше. Я разработал бизнес-план, открыл ИП, начал сотрудничать со Сбером. Каждый день работал над маркетингом. Но потом снова откатился: поверил, что «выздоровел», начал сомневаться в отношениях с женой, возвышался над всеми, бизнес перестал развивать, в семье — нескончаемые ссоры.
Прорыв: семейная терапия и новое начало
И тогда я вернулся в процесс — каждую неделю личная терапия, добавили семейную с женой, ежедневный самоанализ.
Принял решение: не брать в работу глубинные конфликты клиентов, а сосредоточиться на том, что получается лучше всего — мышление, деньги, карьера.
Что изменилось?
● Начал вставать в 5 утра, делать зарядку и растяжку.
● Взялся за ремонт во всей квартире, который давно откладывал.
● Стал звонить друзьям просто так, устраивать встречи.
● Йога по утрам сблизила меня с мамой.
● Появилась осознанность и самостоятельность в бизнесе
И тогда я вернулся в процесс — каждую неделю личная терапия, добавили семейную с женой, ежедневный самоанализ.
Принял решение: не брать в работу глубинные конфликты клиентов, а сосредоточиться на том, что получается лучше всего — мышление, деньги, карьера.
Что изменилось?
● Начал вставать в 5 утра, делать зарядку и растяжку.
● Взялся за ремонт во всей квартире, который давно откладывал.
● Стал звонить друзьям просто так, устраивать встречи.
● Йога по утрам сблизила меня с мамой.
● Появилась осознанность и самостоятельность в бизнесе
Сейчас у нас с женой и сыном традиция: утром вместе завтракать, а вечером делиться чувствами. Это удивительно — сегодня жена сама предлагает мне отдохнуть и провести время так, как я хочу после работы. А ведь совсем недавно приход домой после 18:00 становился поводом для конфликтов.
Глядя на эту историю, я вижу: жизнь становится всё больше в соответствии с тем, чего я действительно хочу. Теперь я сотрудничаю с психотерапевтом: она помогает клиентам с глубинными конфликтами, а я — с тем, что мешает зарабатывать и реализовываться.
Глядя на эту историю, я вижу: жизнь становится всё больше в соответствии с тем, чего я действительно хочу. Теперь я сотрудничаю с психотерапевтом: она помогает клиентам с глубинными конфликтами, а я — с тем, что мешает зарабатывать и реализовываться.
Итог пути
Моя профессия выросла из личного кризиса и глубокой внутренней работы. Я не рассуждаю о «пересборке» теоретически — я через неё прошёл. И с этого момента всё действительно выстроилось:
● доход стал предсказуемым;
● отношения — устойчивыми;
● внутренняя тревога ушла;
● я перестал доказывать и начал просто работать в формате, который соответствует моему характеру.
Прошёл обучение в Академии Андрея Курпатова, системно изучил, как работает мозг и мышление. Сейчас получаю второе профильное образование, работаю в лаборатории нейронаук поведения человека в Сбере и веду частную практику.
Моя профессия выросла из личного кризиса и глубокой внутренней работы. Я не рассуждаю о «пересборке» теоретически — я через неё прошёл. И с этого момента всё действительно выстроилось:
● доход стал предсказуемым;
● отношения — устойчивыми;
● внутренняя тревога ушла;
● я перестал доказывать и начал просто работать в формате, который соответствует моему характеру.
Прошёл обучение в Академии Андрея Курпатова, системно изучил, как работает мозг и мышление. Сейчас получаю второе профильное образование, работаю в лаборатории нейронаук поведения человека в Сбере и веду частную практику.
Моя работа — создавать условия, в которых человек сам видит, где искажает реальность, себя и других. И перестаёт строить стратегии, которые заведомо неэффективны.
Потому что я знаю: истинное изменение начинается с осознания и работы над собой — это трудный, но самый ценный путь.
Будь в курсе!